« »

Екатерина Ющенко: Наша цель – делать добро и побуждать к этому других

«Даже на день рождения мужа не могла отдыхать – села и думаю: надо ведь что-то делать! Написала план», – говорит Екатерина Ющенко и улыбается. Супруга Президента, которая, кроме обязанностей первой леди, является еще и главой Наблюдательного совета Международного благотворительного фонда «Украина 3000», очень хочет использовать пять лет президентского срока Виктора Ющенко как можно полнее. Когда есть возможность оказать помощь тем, кто в ней нуждается, поддержать в трудную минуту. А трудностей, горя Екатерина Михайловна видит много. В ее Фонд обращаются тысячи родителей, чьи дети умирают от тяжелых болезней. Она ездит по детским домам и детским больницам. Жалуется, что хочется помочь всем без исключения, но это просто невозможно. Поэтому Фонд старается подходить к решению проблем системно, и госпожа Екатерина очень просит людей не обижаться, если отказывают в конкретной помощи. Иногда помощь поступает, но возможности даже иностранных врачей не безграничны... Рассказывая об этом, Екатерина Михайловна плачет. Жалуется, что ее легко растрогать. И вытирает тушь, которая растеклась на этот раз от приятного воспоминания – о Насте Овчар: спасенная американскими врачами украинская девочка прислала госпоже Ющенко к 8 Марта открытку собственного производства, сделанную так утонченно и подписанную таким аккуратным почерком, что трудно поверить в то, что этот ребенок столько выстрадал...

Накануне 8 Марта Екатерина Ющенко пригласила на разговор журналистов нескольких украинских изданий, в том числе и «УМ». Но «о женском» говорили мало – сейчас для первой леди Украины на первом месте работа. Невооруженным глазом видно, что всем, о чем говорит Екатерина Михайловна, она проникается искренне и глубоко. При этом время от времени переспрашивает, не воспримет ли кто-нибудь случайно ее стремление рассказать о деятельности Фонда как пиар или «какую-то рекламу». Уверяем, что для этого надо вообще не иметь совести. И понимаем, что таких, у кого совести нет даже в зародыше, много. Но Бог им судья...

«Если занимаешься благотворительностью – жди налоговиков с проверкой»

– Наверное, это очень сложно – каждый день видеть человеческое горе, читать письма от людей, у которых дети умирают от рака...

– Это чрезвычайно тяжело. К нам приходят люди в приемную, приводят этих больных деток... (вздыхает) Тяжело. Но надо помогать. Конечно, каждому конкретно помочь невозможно, хотя очень хочется. В этом году очень многое взяло на себя государство, особенно в отношении больных раком – теперь есть крупная государственная программа помощи тем, кто страдает онкологическими заболеваниями, и затраты из бюджета на их лечение значительно возросли. Но этого, конечно, мало для того чтобы решить проблему. Когда мы ездим по миру, то изучаем, как работают медицинские системы за границей. И каждый раз убеждаемся, что нигде эти вопросы не лежат лишь на плечах государства – обязательно помогают благотворительные организации, отдельные благотворители и т.д. И мы тоже пытаемся помочь. За прошлый год Фонд «Украина 3000» оказал конкретную помощь людям на сумму 148 тысяч гривен. Однако очевидно, что надо действовать системно, ведь каждому в отдельности помочь просто невозможно.

– Фонд «Украина 3000» занимается очень многими вопросами из разных сфер – медицины, культуры, истории и т.п. В связи с этим: какие проблемы, по Вашему мнению, должно решать прежде всего государство, и в каких сферах не обойтись без негосударственной поддержки?

– Мне кажется, что негосударственная поддержка должна быть в каждой сфере. Скажем, за рубежом редко бывает так, чтобы государство полностью финансировало культуру – всюду этим обязательно занимаются благотворители, меценаты, и это замечательная традиция. Но беда в том, что у нас еще в советские времена эту традицию просто истребили. Теперь благотворительность возрождается на всех уровнях, и это очень правильно, это прекрасно. Но очень важно учесть, что без соответствующего законодательства часто почти невозможно предоставить и получить такую помощь. Обязательно нужны законодательные изменения – упрощение налогообложения для тех организаций и лиц, которые выступают благотворителями, упрощение процедуры растаможивания гуманитарных грузов, расширение возможностей использования фандрайзинга (привлечение средств. – Ред.). Необходимо, чтобы помогать было легче.

– Но для этого нужна законодательная инициатива.

– Есть поручение вице-премьер-министра Вячеслава Кириленко о создании рабочей группы по разработке изменений законодательства в сфере благотворительности. Мы принимаем в этом активное участие. Нам часто жалуются на чрезмерный бюрократизм, но это не бюрократизм, а просто отсутствие надлежащего законодательства. Зарубежные благотворители пишут гневные письма, что Украина не хочет принимать их помощи, так как таможенник груз завернул. А этот таможенник просто не может нарушить закон.

Или такая ситуация. Есть благотворительный фонд, и ему дают пожертвования не средствами, а имуществом. Во всем мире существует традиция благотворительных аукционов, но не в Украине. Ведь если мы проведем такой аукцион, то более 40 процентов вырученных средств по закону должны отдать государству в виде различных налогов, хотя это не прибыль, а пожертвования на благотворительность. И здесь может помочь только закон.

Помню, когда я еще работала с «Приятелями детей», как-то один банк хотел перечислить деньги, только при условии, что мы не будем говорить, от кого они. Я удивилась: наоборот, это же престижно, когда банк имеет возможность жертвовать на благотворительность. А они говорят – нет, потому что завтра придет налоговая. И в самом деле, когда мы проводили программу, по которой учились налоговики, иностранцы спросили у них, как они решают, кого проверять. И когда те ответили, что на фирмы, занимающиеся благотворительностью (а значит, у них есть деньги), для иностранцев это было просто шоком.

«Таких условий, в которых находились больные в «Охматдете», и в странах третьего мира нет»

– Екатерина Михайловна, Ваш Фонд работает по трем основным направлениям («Вчера» – это культурные, исторические вопросы, «Сегодня» – актуальные социальные нужды нашего общества, «Завтра» – направление, ориентированное на широкое публичное выявление, обсуждение и формирование стратегии развития страны, которая направлена на гармоничное развитие человека и государства. – Ред.), но Вас лично больше всего волнуют вопросы медицины. Как так получилось?

– Да, наиболее важны для меня сейчас медицина, дети улицы (я много лет работала с сиротами)... Я вижу, что наконец-то в этом есть какие-то сдвиги, государство уделяет много внимания этим проблемам, и мы как неправительственная организация можем помочь. Главное, что есть такое желание – у многих организаций как в Украине, так и за рубежом. Собственно, желающих помогать было много и раньше, но они не знали, как это сделать, боялись, что их средства уйдут в воздух. Конечно, много кто помогает конкретным детям, но системного подхода раньше не было. У меня лично эта потребность особенно обострилась после того, как мы в феврале 2005 года пошли в «Охматдет», в отдел гематологии. И когда мы это увидели... Это было ужасно. В стенах – дыры, все разъедено грибком, крыша протекает, из пола, когда убирают, вытаскивают паркетные дощечки, под ними моют и кладут назад... Я просто представить себе не могла, как в европейском государстве могут держать детей в таких условиях. Помню, два-три дня после того плакала. А в наших руководящих учреждениях, в государственных офисах, куда мы как раз тогда пришли (как новая власть. – Ред.) – все в хрустальных люстрах, в мраморе. Ну как такое может быть, такой страшный контраст, чтобы в одном государстве больные дети – в условиях, которых, мне кажется, и в странах третьего мира нет, и власть имущие – в мраморных палатах...

Так что вполне естественно, что мы решили помочь. Сначала нас попросили помочь поменять крышу в «Охматдете», но подумалось: какой смысл менять только крышу, если там надо менять ВСЕ? И для этого опять-таки нужен системный подход. Поэтому Фонд «Украина 3000» объявил конкурс, по результатам которого были выбраны 24 больницы в разных областях Украины (что интересно, в некоторых областях вызвались более десяти больниц, а в некоторых – ни одной...), которым мы обязались помогать. Прежде всего – найти им партнеров за границей: это могут быть больницы, фонды, организации, университеты, которые будут работать с нашими больницами, чтобы усовершенствовать их информационную базу, проводить стажировку и обучение украинских врачей, предоставлять технику и информационные ресурсы, наладить связь, доступ к медицинским библиотекам мира. Также мы обратились к бизнесменам в тех областях, чтобы они помогли отремонтировать эти больницы. Ведь бюджетные расходы на медицину на 90 процентов идут на зарплату медицинскому персоналу, и только остаток – на оборудование, ремонт и т.п. Это очень мало. С другой стороны, и врачи нуждаются в повышении заработной платы, и хотя она повышена, этого все равно недостаточно.

Одновременно с помощью больницам на местах, мы увидели необходимость создания в Киеве Национального центра здоровья матери и ребенка, который был бы на европейском уровне, дай Бог – лучшим в Европе. Ведь врачи у нас просто прекрасные, даже более профессиональные, чем за рубежом, так как им приходилось работать в гораздо более сложных условиях – без техники, без анализов, сделанных на соответствующем оборудовании. И если их всем этим обеспечить, предоставить возможность стажировки за границей, они сделают просто уникальные вещи.

В этом многопрофильном центре, рассчитанном на 300 коек, смогут лечиться дети из всех регионов Украины, в нем будут сконцентрированы лучшие кадровые ресурсы, введены самые передовые диагностические технологии. В частности, в структуре центра предполагается лечение детей со сложнейшими патологиями.

– Однако лечение в таком современном учреждении, наверное, будет стоить немалых денег?

– Конечно, все это будет для больных из Украины и их родителей совершенно бесплатно. Мы планируем построить эту больницу прежде всего на частные средства, от предприятий, работающих в Украине (как наших, так и зарубежных), а от государства просим только, чтобы нам выделили место. Уже есть партнеры, готовые вложить большие деньги. Также мы хотим привлечь те фирмы, которые создают оборудование (такие как «Сименс» и другие), чтобы они помогли с оборудованием. В списке необходимого – оборудование на 50 миллионов долларов. Мы распространяем эту информацию повсюду, в частности, передали дипломатам из других стран, и надеемся, что по возможности будут помогать многие. Надеемся завершить строительство центра на протяжении трех лет.

«Элитную» Феофанию надо открыть для всех»

– Недавно мэр Киева Александр Омельченко предлагал создать такой центр на базе недостроенного комплекса на Троещине, чем вызвал волну негодования – ведь там нет никакой инфраструктуры, добираться туда сложно, и вообще, по оценкам специалистов, она для такого функционального назначения непригодна...

– Да, действительно, мы там были и осмотрели это место. К сожалению, то здание, о котором вы говорите, действительно огромно, его начинали строить еще в 80-х годах прошлого века, по совсем другим стандартами. И переделать его, возможно, будет стоить в сто раз больше, чем мы планируем израсходовать на строительство новой больницы.

В каждой стране, где я бываю, я стараюсь посетить лучшую местную детскую больницу и перенять то, что там есть самого современного, передового. В Токио больница просто фантастическая. Она стоила 450 миллионов долларов, и там нет ни одной бумажки – все компьютеризировано. Поразила также больница в Чикаго. Это коммерческое учреждение, очень дорогое. Но прежде чем его выстроить, опросили всех – от врачей, пациентов и их родителей до уборщиц – и все их замечания учитывались при оборудовании. И теперь она сделана так, чтобы дети не боялись. Заходит ребенок в палату – а там нет ни одного «страшного» аппарата, только жирафы, слоники, другие зверьки. И только когда маленький пациент ложится, из этих зверьков выдвигаются капельницы или другое нужное оборудование. В коридорах, где родители ждут результатов операции, постоянно сменяются произведения искусства, чтобы они не концентрировались только на своем горе. Это поразительно, что там настолько заботятся о психологическом комфорте. И о том, чтобы больница всегда была самой современной – при проектировании учитывалось, что через 20-30-50 лет технологии изменятся, и нужно будет расширять определенные отделения. Они уже сейчас беспокоятся, чтобы быть первыми через полвека, а мы собираемся размещать современный центр в доме, построенном три десятилетия назад...

– Но если Вы планируете завершить строительство центра уже через три года, то, наверное, уже подыскали место для его строительства?

– Да, место уже есть. Через две недели у нас будет первая конференция врачей, украинских и зарубежных, чтобы они наладили между собой отношения, обсудили возможность партнерства больниц. И именно тогда мы планируем объявить программу строительства Национального центра и заложить капсулу на месте его строительства.

– А где именно это будет, не скажете?

– Я не знаю – говорить? (Екатерина Михайловна обращается к присутствующему при разговоре советнику главы Наблюдательного совета Фонда Андрею Мирошниченко. Он тоже не знает, и они некоторое время шутливо спорят, насколько это суеверно и следует ли бояться сглазить). Это будет на территории больницы Феофания. Вы знаете, это принципиально – мы с мужем уже давно ощущаем, как несправедливо, что Феофания существует только для «элиты». Там прекрасное оборудование, которое должно быть доступно для всех. В прошлом году я проверялась на их маммографе и спросила, сколько женщин в день проходят такую проверку. Мне кажется, что это просто криминально – обследуются лишь четыре-пять в день, в то время как в Украине тысячи женщин умирают от рака молочной железы. Феофанию необходимо открыть для всех.

Поскольку эта территория уже выделена для больницы, мы сможем избежать бюрократической волокиты, расположив центр там, и к тому же будет возможность использовать большую часть уже имеющегося оборудования, приобретенного за большие деньги.

Андрей Мирошниченко: – А что касается отдаленности от города, то поскольку центр рассчитан не только на Киев, а на всю Украину, от вокзала будет курсировать специальный транспорт, приспособленный в том числе и для тяжелобольных.

– Это, наверное, лучшее решение – создать центр на базе уже существующей больницы, да еще и такой, как Феофания. Однако все равно он, очевидно, потребует очень больших средств...

– Ориентировочная стоимость этого проекта – 120 миллионов долларов. Знаете, за рубежом в таких больницах висят таблички с фамилиями основателей, причем те, на которых написаны самые крупные суммы, очень часто анонимны. Ни одна хорошая больница не может существовать без благотворителей, которые постоянно будут ей помогать. Надеюсь, со временем так будет и у нас.

– А есть ли у вашего Фонда программы, направленные на сельских жителей? Ведь они, как правило, находятся в гораздо более сложном положении, в том числе и в отношении медицинского обслуживания, чем жители городов.

– Вообще-то каждая из наших программ имеет некоторое влияние на село – скажем, к тем областным больницам, с которыми мы сотрудничаем, имеют доступ сельские дети. Через «Проктер энд Гембл» мы получили четыре реанимобиля, которые разослали по областям и которые направлены именно на помощь сельским детям. Конечно, хотелось бы иметь таких реанимобилей как можно больше, но это всего лишь начало. Сейчас начинаем совместную программу с канадцами, они через Украинскую медицинскую организацию за рубежом (это врачи из украинской диаспоры) передают нам миллион долларов на строительство двух больниц в селе, которые стали бы образцовыми. Мы планируем организовать конкурс, чтобы найти, где именно эти больницы будут возведены. Ведь, разумеется, здесь нужна и поддержка местной власти, готовность потом взять это медицинское учреждение на баланс. Опять-таки, конкурс будет полностью прозрачным.

И еще одна программа, которая также затрагивает село, – это «Мать и ребенок». Есть в нашей заграничной диаспоре меценат Григорий Малиновский, ему 85 лет и он хочет оставить свои средства Украине, так как наследников у него нет. Господин Малиновский закупил 12 тысяч книг Элизабет Фенвик «Мать и ребенок» (изданных на украинском языке) и попросил нас распространить их среди молодых матерей. Мы повесили объявления о том, что можно получить такую книгу, в женских консультациях, и к нам очень многие обращаются, в частности и девушки из сел. Книжка замечательная, там прекрасные рисунки, рассказывается обо всем, что должна знать молодая мама. Спрос на нее так велик, что сейчас у нас уже есть заказ на весь оставшийся тираж, поэтому пока что прекратили ее выдавать. Ждем, пока господин Григорий пришлет новую партию. Он очень обрадовался, что книжка так нужна украинским мамам, и пообещал передать еще. А пока распространяем по библиотекам, в том числе школьным, другую предоставленную им книгу – по общей анатомии, тоже с очень яркими детальными иллюстрациями.

«Каждый день буду ходить на строительство центра и замерять, сколько цемента между кирпичиками, – чтобы не воровали»

– Госпожа Екатерина, сотрудничают ли с вашим Фондом частные благотворители, жертвующие крупные суммы? Имеют ли они за это некоторые преференции в бизнесе, в политике, как это, по слухам, было при прежней власти, когда жертвователи, вносившие средства в фонд первой леди, пользовались особой любовью Банковой?

– Одна из главных целей нашего Фонда – это не только выполнение тех программ, о которых мы с вами говорим, но и в принципе изменение отношения к благотворительности. И чтобы это сделать, важно показать, что благотворительные акции могут быть честными и открытыми. Мы стараемся привлекать средства разными способами, но главное условие одно: чтобы это было прозрачно. Поэтому эти средства мы просим перечислять не в Фонд, а непосредственно на конкретную программу – ремонт определенной больницы, конкурс Владимира Горовица и т.д. Ведь главное – возродить веру в добрые дела и доверие к добрым делам. Может, это и пафосно, но мы искренне говорим: наша цель – делать добро и побуждать к этому других (эти слова, взятые в рамочку, даже висят при входе в помещение Фонда. – Ред.). Ведь тех, кто хочет помогать – как миллионами гривен, так и гривной-десятью, – много. Но они боятся, поскольку не уверены, что эти деньги действительно пойдут на доброе дело. Надеемся, нам удастся преодолеть это недоверие.

Кстати, наш Фонд планирует проводить и «массовые» акции, наподобие тех, что сейчас популярны в Европе: там по одному евро продают браслетики разных цветов, в зависимости от того, на поддержку какой программы пойдут вырученные средства. Например, если у кого-то есть браслет розового цвета – значит, он пожертвовал на программу по лечению рака молочной железы. Это уже стало модно – носить много таких браслетиков.

Конечно, я вижу, что есть попытки использовать деньги Фонда нечестно, направить выделенные нами средства не совсем туда, и для нас очень принципиально этого не допустить. Я уже говорю, что сама каждый день буду ходить на строительство этого центра и сантиметром мерить, сколько цемента между кирпичиками, чтобы не дай Бог... Ведь для кого-то сто тысяч украсть – это приятно, а я сразу думаю, сколько детей могут умереть из-за того, что не хватит этих денег...

– То есть, о частных жертвователях Вы говорить не хотите.

– Нет, почему же – у нас все открыто, мы ежеквартально отчитываемся обо всех полученных средствах. Наверное, ни один фонд в этом смысле не был таким прозрачным, как наш. В скором времени будет опубликован очередной отчет, там все имена и названия юридических лиц есть. Конечно, кроме тех, кто пожелал остаться анонимным, но таких у нас почему-то почти нет (смеется).

Андрей Мирошниченко: – Что касается юридических лиц, то больше всего жертвовали «Запорожсталь», «Проктер энд Гембл», «ТНК ВР Украина», «Мандарин-плаза», Крымский содовый завод, «Макдональдс», «Метро кэш энд кэрри Украина», «Воля-кабель», «Кредит-классик» – список, конечно, можно продолжать. То есть, это не только украинские или так называемые «олигархические», но и уважаемые международные структуры. И каждая из этих фирм дала деньги на какую-то конкретную программу, и они сами могут контролировать, как эти деньги используются. К примеру, «ТНК ВР Украина» дали сначала миллион гривен на детскую онкологию, а сейчас еще четыре миллиона – на программу по реабилитации детей, больных ДЦП. Это системная программа под руководством профессора Мартынюка, по которой каждый ребенок с детским церебральным параличом получит равный доступ к лечению через пять региональных центров.

«Мир должен признать Голодомор геноцидом украинского народа»

– Екатерина Михайловна, о направлении «Сегодня» Вы рассказали уже очень подробно, но есть еще и «Вчера». В частности, среди программ Фонда «Украина 3000» есть программа «Уроки истории: Голодомор 1932-33 гг.»...

– Это трагический вопрос, который затрагивает, наверное, каждую украинскую семью. Мою семью он затронул очень глубоко – оба моих родителя пережили Голодомор. Отец, который вырос на Донбассе, видел страшные смерти, а мама в пятилетнем возрасте едва не умерла от голода. Это страшное бедствие до сих пор влияет на наше сознание, но, к сожалению, и до сих пор нет соответствующего признания ни в нашей стране, ни в мире. Весь мир знает о трагедии Холокоста, а понимание трагедии Голодомора начинается только сейчас. Одним из первых в мире этот вопрос поднял Джеймс Мэйс, я с ним встречалась еще в начале 1980-х, когда возглавляла Вашингтонское отделение Украинского конгрессового комитета Америки. Мы стремились к 1983 году, 50-летию Голодомора, дать миру как можно больше информации, провели с диаспорой огромную акцию, съехалось около 30 тысяч человек.

И теперь, когда создан Фонд «Украина 3000», мы хотим показать миру, что это был геноцид. Мы создали первый и пока единственный украиноязычный интернет-сайт, посвященный этой трагедии (http://www.holodomor33.org.ua/), устраивали конкурс плакатов «Свеча в окне». Кстати, акция, что каждая семья должна поставить свечу в окне, – это тоже была идея Джеймса Мэйса. Также проводили конкурс среди региональных журналистов на лучшее освещение тематики Голодомора, издали три брошюры, два документальных фильма – «Голодомор. Украина ХХ века» и «Жить запрещено», которые демонстрировали на центральных телеканалах. Сделали 25 социальных роликов на телевидении, призывавших людей помянуть погибших во время Голодомора 1932-33 годов. В этом году планируем переиздать книгу Нади Дюк «Голодомор 1932-33», которая была издана в 1985-м в США, а также две книги Роберта Конквеста – «Жатва скорби» и «Великий террор». И дальше собираем свидетельства очевидцев тех событий – сейчас собрано уже свыше 2,5 тысяч. А на 75-ю годовщину планируем провести большую международную конференцию, пригласить президентов, премьеров. Она должна быть государственной, но мы хотим приобщиться как негосударственная организация. Голодомор должны наконец признать геноцидом украинского народа.

Карлсона «протолкнул» Скрипка

– Что касается других направлений деятельности Фонда. Скажите, откуда взялась идея поддержать дубляж шведского мультика о Малыше и Карлсоне? Очень симпатичная идея. Будет ли Фонд «Украина-3000» поддерживать подобные проекты в дальнейшем?

– Для меня это и в самом деле было симпатично, поскольку это украиноязычный проект. Нужно, чтобы наши дети видели как можно больше интересного им именно на украинском языке. Мне так обидно, когда мои дети включают телевизор, а там – только русскоязычные мультики. Это – почему я поддержала эту акцию. А откуда взялась идея, лучше может рассказать Андрей.

Андрей Мирошниченко: – Очень просто. Олег Скрипка, который озвучивал Карлсона, – член Наблюдательного совета Фонда и наш партнер по фестивалю «Країна мрій», и когда он рассказал об этом мультфильме, познакомил с продюсерами, мы поняли, что это нужно поддержать. Ведь это первый стопроцентно дублированный на украинском языке полнометражный фильм – речь идет не только о мультипликационном фильме, а о фильме вообще. Его персонажи не просто заговорили на украинском языке – в этом мультике есть специальные песни, написанные на украинском, кое-что изменилось в содержании. Плюс ко всему, проект будет еще и социальным – после премьеры проведем около ста социальных показов для детей из малообеспеченных семей. Что же касается поддержки подобных идей в дальнейшем – почему бы и нет?

– Может, вы и украинской анимации будете помогать – чтобы мультики сразу выходили украиноязычными?

Андрей Мирошниченко: – Нет, к сожалению, пока что нет.

Екатерина Ющенко: – Зато немного поддерживаем кинематограф. К сожалению, не так активно, как хотелось бы, но каждый год во время фестиваля «Молодость» вручаем приз. Объявляем конкурс на лучший сценарий, чтобы побуждать молодых людей писать. Главное условие – чтобы эти сценарии были на исторические темы, чтобы и у нас, и в мире больше узнали об украинской истории.

Вообще в культурные программы Фонда входит поддержка истории, культурного наследия. Поддерживаем музеи. В Украине их более 4 тысяч – мы могли бы стать европейским культурным центром туризма! Но, к сожалению, наша музейная отрасль переживает глубокий кризис – нет должного финансирования, не хватает кадров. Музейные работники мало общаются, поэтому одна из наших задач – наладить между ними коммуникацию. Мы начали выпускать газету «Украинский музей», создали интернет-портал «Музейное пространство Украины» (http://www.ukrmuseum.info/), каждый день его посещают около тысячи пользователей, в дальнейшем планируем расширять деятельность в этом направлении.

Поддерживаем археологию – как исследования, так и новые методы представления найденного. За рубежом раскопки демонстрируют туристам, у нас тоже есть что показать. Есть планы сделать в Ржищеве, где раскопали четыре жилища времен Трипольской культуры, археодром – чтобы люди приезжали и знакомились с этой культурой. Я уверена, она будет открытием для мира: представьте себе, там были кирпичные здания уже тогда, когда не существовало даже египетских пирамид.

«А Тарасик будет пчеловодом»

– А еще Ваш Фонд выпустил диск с замечательными украинскими колыбельными...

– Да, они замечательные, хотя немного для нас непривычные – может, менее лиричные, чем те, к которым, скажем, я привыкла, но это аутентичные колыбельные. Они такие ритмичные, поэтому под них засыпать очень хорошо. Очень интересные, сама с удовольствием слушаю и чувствую, что в сон клонит.

– А Тарасику ставите?

– О да, он их очень любит, но уже сам ставит!

– А мама ему колыбельные поет?

– Вы знаете, ему еще пою, а пятилетней Кристинке как только начинаю, она просит: «Мама, перестань!» У меня голос такой (смеется).

– Дети уже привыкли к тому, что очень редко видят маму и отца?

– Мы стараемся быть с ними как можно больше, насколько это возможно. По крайней мере, для младших детей делаем все, чтобы они как можно меньше ощущали какие-то изменения в своей жизни, связанные с изменением статуса. Они должны иметь нормальное детство, маму, отца... Мы дома мало говорим о том, что отец – Президент. И я была очень рада, когда в школе мне сказали, что они об этом не упоминают, ничего не говорят. Я стараюсь их привлекать к нашим (Фонда «Украина 3000». – Ред.) программ, когда мы, например, едем в какой-нибудь детский дом. Мне кажется, что это будет воспитывать в них прекрасные качества. Мы ежеквартально проводим «ревизию» игрушек: я каждому говорю, чтобы выбирали десять, которые будут дарить бедному ребенку. И они это с удовольствием делают.

– Говорят уже, кем хотят стать?

– Говорят, но это же каждый день меняется (смеется). Самое популярное – врач для животных, т.е. ветеринар. Еще балерины часто бывают. А Кристина, когда ей три годика было, мечтала работать в цирке – со львами, дрессировщицей.

– То есть, президентами-премьерами пока что никто быть не планирует?

– (смеется) Думаю, что нет.

– Это Тарас еще не определился, – подсказывает Андрей Мирошниченко. Мы все весело смеемся. А госпожа Екатерина констатирует:

– Я им уже профессии определила, но не знаю, прислушаются ли они к этому. У нас есть такая традиция, что когда ребенку исполняется год, кладем возле него различные предметы – к чему потянется, то и определит его будущую специальность. Девочки выбрали то, что поднимала мама: Софийка – бинт, хотя это был наименее яркий и заметный из предметов. Теперь она порой спрашивает, можно ли быть врачом и балериной одновременно. Говорю, можно (смеется). А Кристина будет архитектором, и у нее действительно такое мышление – одновременно и творческое, и логическое. А Тарасик выбрал то, что отец предложил...

– Что?!

– (Екатерина Михайловна интригующе улыбается, делает театральную паузу...) Он будет пчеловодом. (Смеемся все вместе). Хотя я так подсовывала книжку, чтобы он стал профессором в университете!

Но это все шутки, а главное – чтобы они были здоровы.

Леся Шовкун, «Україна молода»